Постельные сцены и сцены с постелями
“Ах, я могла бы стать красивее, если бы не Мистер Джон. Он все время меня унижает”.
Так часто думала Молли, вспоминая своего учителя по литературе. Этот мерзкий, во всех смыслах, старик, умудрялся одним лишь взглядом втоптать в грязь любую, даже самую красивую, девушку в их группе. Но в последние три месяца он не придирался ни к кому, кроме Молли.
Он никогда не пропускал её бока, торчащие из-под кофты, и всегда намекал на то, чтобы неплохо надеть мешок на её голову, дабы более не видеть красноватых прыщей на грустном лице.
Молли все терпела. Она снисходительно улыбалась, когда Мистер Джон в очередной раз язвительно замечал, что её безобразные толстые руки не должны касаться его стола. А уж прикосновение к нему, вообще должно караться смертью такой редкой твари, как Молли.
Еще глупее, она улыбалась, когда Мистер Джон вызвал её к доске и, на примере Молли, показывал всем, как не надо выглядеть не только на его уроках, но в продолжение всей жизни.
Все знали, что он был женоненавистником, и по всему колледжу ходили слухи, что Мистер Джон беспощадно держит свою жену взаперти , прикованной к батарее, бьет плеткой и в течение двадцати лет напоминает ей о том, что женщины – это самые страшные существа на свете. Некоторые поговаривали, будто только ради этого удовольствия он пережил все “муки” основания официального брака. Ну и, естественно, его, за спиной, уличали в сексуальных связях с молоденькими студентами.
От всего этого Молли легче не становилось. Каждый день в колледже становился для неё истинной пыткой, и лишь Эдвард несколько облегчал эту тяжкую участь.
Эдвард, кроткий рыжий мальчишка из параллельной группы, который всегда с ней здоровался и улыбался при случайной встрече в коридоре. От его улыбки и внимательных серых глаз, Молли становилось теплей, и казалось, что все вокруг не настолько убого.
В этот день также привычно улыбнулся. И Молли, ослепленная, проходя дальше по коридору, услышала тихий и спокойный голос:
“Молли.”
Она обернулась и увидела Эдварда, стоявшего прямо перед ней, и немного смущенного.
“Д-д-а” – это все, что Молли смогла выдавить из себя.
…
Так часто думала Молли, вспоминая своего учителя по литературе. Этот мерзкий, во всех смыслах, старик, умудрялся одним лишь взглядом втоптать в грязь любую, даже самую красивую, девушку в их группе. Но в последние три месяца он не придирался ни к кому, кроме Молли.
Он никогда не пропускал её бока, торчащие из-под кофты, и всегда намекал на то, чтобы неплохо надеть мешок на её голову, дабы более не видеть красноватых прыщей на грустном лице.
Молли все терпела. Она снисходительно улыбалась, когда Мистер Джон в очередной раз язвительно замечал, что её безобразные толстые руки не должны касаться его стола. А уж прикосновение к нему, вообще должно караться смертью такой редкой твари, как Молли.
Еще глупее, она улыбалась, когда Мистер Джон вызвал её к доске и, на примере Молли, показывал всем, как не надо выглядеть не только на его уроках, но в продолжение всей жизни.
Все знали, что он был женоненавистником, и по всему колледжу ходили слухи, что Мистер Джон беспощадно держит свою жену взаперти , прикованной к батарее, бьет плеткой и в течение двадцати лет напоминает ей о том, что женщины – это самые страшные существа на свете. Некоторые поговаривали, будто только ради этого удовольствия он пережил все “муки” основания официального брака. Ну и, естественно, его, за спиной, уличали в сексуальных связях с молоденькими студентами.
От всего этого Молли легче не становилось. Каждый день в колледже становился для неё истинной пыткой, и лишь Эдвард несколько облегчал эту тяжкую участь.
Эдвард, кроткий рыжий мальчишка из параллельной группы, который всегда с ней здоровался и улыбался при случайной встрече в коридоре. От его улыбки и внимательных серых глаз, Молли становилось теплей, и казалось, что все вокруг не настолько убого.
В этот день также привычно улыбнулся. И Молли, ослепленная, проходя дальше по коридору, услышала тихий и спокойный голос:
“Молли.”
Она обернулась и увидела Эдварда, стоявшего прямо перед ней, и немного смущенного.
“Д-д-а” – это все, что Молли смогла выдавить из себя.
…